Сайт русских организаций Причерноморья и газеты Акценты

Главная » Великий и могучий » УНЫЛАЯ ХЕРИАДА «ЖИДОБАНДЕРОВЦА» ХЕРСОНСКОГО
  

УНЫЛАЯ ХЕРИАДА «ЖИДОБАНДЕРОВЦА» ХЕРСОНСКОГО


Автор: admin от 26-03-2017   Распечатать

УНЫЛАЯ  ХЕРИАДА  «ЖИДОБАНДЕРОВЦА»  ХЕРСОНСКОГООдесский журналист Игорь Плисюк опубликовал статью о "жидо-бандеровцах", в которой утверждает, что «так называют себя представители древнего и мудрого Народа Книги, которые выступают за… геноцид русских граждан Украины…У нас в Одессе,  сообщает он,  роль апологетов русофобии взяли на себя поэт-психиатр Борис Херсонский и художник-порнограф Александр Ройтбурд… Так что остальные евреи Украины теперь авто-матически окажутся перед выбором: стать «жидобандеровцами», приняв каинову печать,… или разделить судьбу гонимых».
       Надо быть очень уж наивным человеком, чтобы заподозрить двух престарелых евреев в способности повлиять на чей-то выбор. Да еще и на такой необычный. Плисюк в особой наивности никогда замечен не был. И если, выражаясь языком Зощенко, «он ведет себя индифферентно – валяет ваньку», то, очевидно, имеет к этому корыстный интерес. Попросту говоря,  «принял на лапу». Отсюда и все его странные опусы о «жидобандеровцах» и о Борисе Херсонском  «как зеркале украинской революции»
      «Все гораздо проще и в то же время взаимообусловленнее», - говаривал когда-то герр Гете. Статья о «жидобандеровцах» появилась в тот самый день, когда московское издательство «Соединение» выпустило очередной сборник виршей Херсонского. И поэтому понадобилась дымовая завеса, способная уберечь виршеплета от скорых на расправу местных «активистов», не видящих никакой разницы между певичкой, подрабатывающей на московских корпоративах, и гешефтмахером, который в убыток местным Полиграф Полиграфычам издает в Москве сборник за сборником - словно блины печет. 
      Так что бренд жидобандеровца в данном случае не «каинова печать», а индульгенция. А, кроме того, это еще и  напоминание о давнишнем  интервью «По всем статьям отношусь к категории жидобандеровцев…», которое три года назад сделало Херсонского местной достопримечательностью... 
      Свою принадлежность к популяции жидобандеровцев он доказывает так: «Каждому свой родовой знак. Мне с первого класса твердили: «У Херсонского хер спереди, а у Райхера – сзади!». Миша Райхер мог возмутиться грубым искажением реальности. А мне возражать не приходилось…»                                                                                       Непосвященные вряд ли поймут, что общего между  «движухой», возникшей по прихоти Коломойского, и тем предметом, который для неизвестной надобности болтается у Херсонского «спереди».                                              Чтобы понять что к чему, обратимся к трудам известного жидоведа Григория Климова: «Жид, – разъяснял он, – это чисто еврейское слово, взятое из древнееврейского языка, а означает оно то же самое, что и слова «поц» или «шмок», которые на русский переводятся как «хер собачий». Так что «жид» – это не какое-то там ругательство, которым антисемиты оскорбляют евреев, а просто слово, которым хороший еврей называет плохого еврея...»                                                                                                                                   «Хороший еврей – это еврей, – говорят у нас в Одессе. – А плохой еврей – это жид».                                         Стоит ли удивляться тому, что, объявив себя «жидобандеровцем», наш герой первым делом создал секту «херопоклонников», которые на свой особый лад запели ему  Осанну:  «Хер Сонский, звучит гендерно, загадочно и эротично, – вещает в Фэйсбуке некий Демьян Фаншель. – Это 1) Признание чоловічої сили. 2) Признание европейцем высшего сословия. Тут радоваться надо…»                                              Радоваться никому не возбраняется. Проблема в том, что никто из «херопоклонников» не потрудился объяснить, какое отношение к их радениям имеет Степан Бандера, и почему фамилия Героя Украины должна сочетаться с нехорошим словом «zhyd», которое в недавнем отчете Симона Визенталя было переведено как «dirty Jew» - «грязный еврей». Соответственно неологизм «жидобандера» в буквальном смысле переводится как «грязный еврей Бандера».
      Выкрест Херсонский вправе называть себя кем угодно: хоть «жидом», хоть «Хером Сонским», – но лишь до тех пор, пока его извращения не касаются имен, объявленных национальными символами. Похоже, что эту грань он переступил. Поэтому в интернет-сети стали появляться обращения к компетентным органам с требованием призвать извращенца к порядку. Вот для наглядности одно из них:                                                           «Одесские патриоты возмущены тем, что литератор Херсонский своим неуместным словотвор-чеством компрометирует человека, который удостоен высокого звания Героя Украины. Местному СБУ давно уже следовало прекратить провокационную деятельность этого псевдопоэта. Тем более, что при изъятии его из общественного оборота отечественная литература ничуть не пострадает. Как говаривал Михаил Светлов, «отряд не заметил потери бойца»...
    Это обращение, позаимствованное из комментариев на ФБ-странице Олега Борушко, превосходно дополняет опубликованный им обзор, посвященный Борису Херсонскому: «Его творчество, – утверждает автор, –  прекрасно своим призывом к борьбе и свободе, оно пронизано глубокой символикой. Ведь он ежедневно рискует жизнью, бросив все, включая и жену, на алтарь искусства говорить читателям правду… Я бы назвал его оду… манифестом подпольной одесской интеллигенции, которая вслух называет себя «жидобандеровцами», но внутри…Как мы можем их осуждать? Они ведь как партизаны…Поэтому пока помолчу. Как писала землячка нашего поэта, «даром тайн не выдам своих». 
 Но одну тайну Олег Борушко все-таки выдал, сообщив, что «критический разбор, сугубо специальный и высоко интеллектуальный», ему заказали. Имя заказчика, правда, не назвал, предоставив разгадывать «секрет Полишинеля» местному СБУ. 
      По примеру лондонского друга, мы не будем касаться вопросов, относящихся к компетенции спецслужб, и займемся выяснением литературной стороны дела…

УНЫЛАЯ  ХЕРИАДА  «ЖИДОБАНДЕРОВЦА»  ХЕРСОНСКОГО

                                                                                                                                                                                                                   «ПОЭТ-ПСИХИАТР» или КЛИНИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН? 
     Лев Толстой утверждал, что «писать надо лишь тогда, когда мысль, которую хочешь выразить, так неотвязчива, что, пока не выразишь ее, не отстанет». Такой потребности в самовыражении Херсонский, скорей всего, никогда не испытывал. Во всяком случае, среди пудов исписанной им бумаги нет ни одной мало-мальски оригинальной мысли. Доходит до курьезов. Однажды он надумал поведать миру: «Что такое хорошо и что такое плохо?»  Пространную статью под таким заголовком, как водится, начал с вопроса: «как отличить хорошее стихотворение от плохого?»  Однако, накатав шесть листов и пересказав все известные банальности, ответить на него так и не смог. Между тем, ответ очень прост  поэт Николай Глазков уместил его в четыре строки:                                  Что такое стихи хорошие – 
                         Те, которые непохожие. 
                         Что такое стихи плохие – 
                         Те, которые никакие...
     Исходя из этого критерия, во всей Хериаде, которую персонаж сотворил непосильным трудом, внимания заслуживают лишь несколько текстов, излагающих суть его «непохожести»:  
      «Я ходил по городу, вжимая голову в плечи,
        опускал глаза, жался к стене поближе.
        Здесь лишали всего, кроме дара речи,
        конечно, хотели, да вот не смогли же!                           Нет, я не кричал, бормотал:                                                                                  еврейское бормотанье,
        самовнушенье, молитва,                                                                                    обрывки чужого текста,
        все, что положено -                                                                                   самоедство плюс самокопанье,
        и все приятели, абсолютно все,                                                                                    из того же теста…»  
     Увы! Из такого сомнительного «теста» еще никому не удалось слепить приличного поэта.                  Очевидно, Херсонский и сам понимает, что его «еврейское бормотание», растянувшееся на полстолетия, никому не интересно. Поэтому вполне серьезно утверждает, что «текст никакого значения не имеет, поскольку совершенно никому не нужен, вне зависимости от его художественных качеств… Для читателя имеет значение, кто написал стихотворение. Важны взгляды, биография поэта, его интимные отношения, отношения с властью, его страдания и его смерть… Наконец, вкусы поэта - и не только художественные, но и гастрономические…»
           Очевидно, одесские литераторы разделяют эту точку зрения. Поэтому никому из них не приходило в голову обсуждать всерьез писанину Херсонского. Их претензии к нему совсем из другой сферы:        
       «У нас в Союзе 35 человек, -
рассказывает председатель Южно-русского союза писателей Сергей Главацкий, -  и еще кто-то остается за его рамками. Скажем, Борис Херсонский, никогда не войдет в наши ряды. В Одессе о нем ходит немало шуток. Вот одна из них. На книжной ярмарке «Зеленая волна» проводится литературный конкурс. Председатель жюри – Борис Херсонский, первое место – Борис Херсонский,  второе место –  он же,  третье место –  опять Борис Херсонский.  И так до десятого включительно... Лично я к нему равнодушен, но современная одесская ситуация заставляет нас решать единственную задачу – обойти как-то этого автора».
     Как видите, заботы одесских пиитов очень далеки от чисто поэтических задач. Куда более их интересуют преференции, связанные с литературной деятельностью. Оно и понятно. Ведь даром только птички поют…
     Что до  Херсонского, то он свое «творческое кредо» излагает так:               «О том, что свобода творчества включает право писать сколь угодно плохо, можно даже не говорить. Как и о том, что число читающих стихи… никогда существенно не превосходило число их сочиняющих. Поэтому телесный низ стал одной из важных тем. Не все же сублимировать! И если у нас есть секс, то писать о нем следует прямо, без метафор вроде рубки дров (силой своей играючи - Владимир Маяковский). Сюда же относятся и выделительные функции. Люди мочатся и оправляются, но в стихах об этом почему-то не пишут. Люди подглядывают за тем, как другие мочатся, оправляются, занимаются сексом. Люди смотрят, как другие за этим подглядывают. Обо всем этом в стихах если и писалось, то «под замком». Наконец, замок взломан...» 
    Как видите, ничего нового. «Случай Херсонского» давно уже описан в специальной литературе как половое извращение, именуемое скопофилией. В «Психиатрическом справочнике» указано, что эта аномалия «характеризуется потребностью в подглядывании за половым актом, а также актом дефекации или мочеиспускания с целью полового возбуждения».  Надо ли говорить, что к  литературе эта болезненная склонность прямого отношения не имеет.
      Автор справочника академик А.В.Снежневский сообщает, что подобные «половые переверзии дают основание для сомнений в психической полноценности подозреваемого и для назначения судебно-психиатрической экспертизы».  А пациент, между тем, продолжает гнуть свою линию: «…Надо сказать, что библейская история об Онане очень поэтична. А разница между стихами Ходасевича и замечанием Бродского «между прочим, все мы дрочим» огромна: наблюдение, переживание, вчувствование и, наконец, констатация медицинского факта:   «Утром у пивной палатки 
                                                                              примерещилась пизда -  
                                                                              то ли нервы не в порядке, 
                                                                              то ли совесть не чиста».
     Ну что тут возразишь? При нечистой совести всякое может померещиться. Судя по текстам Херсонского, его неотступно преследует страх, что кто-то подойдет на улице и «плюнет в лохань». И вживаясь в образ, он пытается заранее выработать «оптимальную линию поведения»: «Оплеванный человек уже не сможет поднять головы. У него лишь три варианта поведения - один хуже другого. Сделать вид, что ничего не произошло. Но ведь люди не слепые – они видят плевок, а молва увеличит его до ужасающих размеров. Вытереть плевок и начать оправдываться – это значит привлечь внимание к тому, что тебя оплевали. Кто-то, может, этого и не заметил бы, но теперь будет знать. Ну а плюнуть в обидчика – это уподобиться ему и опять-таки привлечь всеобщее внимание. Поэтому важна профилактика - от людей с опасным избытком слюны во рту надо держаться подальше и не подходить к ним ближе, чем на расстояние плевка». Такая вот «жидобандеровская» трагикомедия. Неясно только, каким боком затесался сюда Степан Бандера…
                                                                                                    ***
      Впрочем, плевок в рожу – это пустяк. Куда больше нашего «жидобандеровца» страшит виселица:  
                      « Как на масляной неделе 
                         на жида петлю надели,  
                         а петля вдруг лопнула 
                         и жида прихлопнула».
      Вот, оказывается,  какие страхи одолевают бедолагу  в нашей внешне спокойной Одессе. А ведь совсем недавно он утверждал, что город превосходно чувствует себя при любой оккупации:    «Ох, инстинкт половой, перчик кверху головой,
                                                          мягкие перинки да жаркие тела.
                                                          Что за курва Одесса, хороша собой,
                                                          под румына да под немца радостно легла.
                                                          Радостно легла, да коленки развела,
                                                          что за бедра, что за грудь - богата и бела!»                                                                                                                                                                        УНЫЛАЯ  ХЕРИАДА  «ЖИДОБАНДЕРОВЦА»  ХЕРСОНСКОГО
                                                                                                                                                                                                                                                     В порядке «констатации медицинского факта» уместно поинтересоваться, как воспринимают «жидобандеровца» близкие к нему люди. Поэтому зайдем в Фэйсбуке на страницу его супруги и почитаем, что пишет там незабвенная Люся Молдаванская:
                               «Господи, он так матерился, так орал,
                                 такое эхо осталось из таких неприбранных слов,
                                 ушел, не оглянулся, за собой не прибрал.
                                 Шестой этаж, мидии, плов…
                                 Зачем он мусорит, зачем всюду сорит?
                                 И разве заткнешь инсультному больному рот?
                                 Закрой ладошками уши и не слушай, что он говорит.
                                 У него осталась лишь четверть мозга, она и орет...» 

                           «ЖРЕЦЫ ЛЬ У ВАС БЕРУТ МЕТЛУ?» 
       На вопрос, допустимо ли, чтобы нездоровый человек занимался литературной деятельностью, член Национального Союза писателей Украины Олег Дрямин недовольно поморщился: «А почему Вы меня об этом спрашиваете? Я Херсонского в поэты не назначал…» Потом вспомнил Генриха Гейне: «Если бы у Рафаэля отрезали руки, он все равно остался бы живописцем и продолжал бы писать картины без рук… Так и тут. Если бы у Херсонского отрезали голову, он все равно остался бы графоманом и с прежней прытью кропал бы свои вирши и без головы. При этом никто бы не заметил, что никакой головы у Херсонского и вовсе нет…» 
      Примерно ту же точку зрения, разве что менее красочно, излагают и другие местные литераторы. Но Херсонского негативные отзывы коллег ничуть не смущают. Он убежден, что хорошо организованный пиар рано или поздно превратит его в живого классика, а тем, кто в этом сомневается, угрожает судебным преследованием: «Ну, посудите сами, я - колоссальный поэт, тончайший лирик, меня знает весь мир, я переведен везде и куда только можно, а тут какой-то мелкий, злобный, никчемный карлик беснуется от зависти к моему таланту» 
      Случай, как видите, и впрямь очень запущенный, и одной лишь «русофобией» его не объяснить. Тем более, что и «русофобия» этого «обидно недаровитого» «жидобандеровца» воспринимается как скверный анекдот или, в лучшем случае, как неумная пародия:     «И сказал Господь: «Кацап, где брат твой, Хохол?»
    Ответил Кацап: «Не знаю, я не сторож Хохлу!»                 И сказал Господь: «Ты с ним садился за стол,
    ты пел его песни, и ты толкаешь его во мглу!»
    И ответил Кацап: «Хохол - сам виноват.
    Он - предатель, он - жадина, яблоки все надкусил,
    у него в огороде пушка, а в шкафу автомат,
    он мне, старшему брату, противится, что есть сил!»  
                                                                                                               Судя по презрительным кличкам, «жидобандера»  в равной мере ненавидит и «Хохлов», и «Кацапов». И никакой эксперт не сможет с уверенностью сказать, русофобствует он или же глумится над украинской идентичностью…  
      С другой стороны, вся его деятельность, связанная с глумлением над чужим литературным творчеством, воспринимается как проявление русофобии. Ведь на сегодняшний день не осталось ни одного большого поэта, стихи которого Херсонский не испохабил бы, переделав  на свой лад. Вот для наглядности знаменитое тютчевское «Silentium» после его переработки:   «молчи скрывайся и в тиши
                                сиди точи карандаши
                                молчи скрывайся и пиши 
                                поскольку ты
                                не приспособлен ни к чему 
                                и даже в собственном дому 
                                тебе кранты...
                                во всех войсках ты не служил 
                                а строки те что ты сложил 
                                не лучше брюк что деду сшил  
                                еврей-портной...» 
      Что это, если не глумление над Тютчевым с его знаменитой формулой: «Мысль изреченная есть ложь», - и над плеядой мастеров от Анненского до Пастернака, которые передвинули на несколько делений шкалу изобразительного мастерства. 
     Технологию изготовления «херсонских виршей»  один из местных критиков сравнил с производством «бормотухи»:                  «После первой выжимки винограда виноделы добавляют в жмых воду, размешивают и снова давят это сусло. А некоторые делают это и в третий раз. Потом эту смесь продают под названием «вино», но в обиходе его называют «бормотухой». Поняли метафору? Тексты Херсонского – это выжимки из третьего разбавленного сусла...»  Надо ли говорить, что от «херсонской бормотухи»  Тютчев бы в гробу перевернулся. И разве он один? Число потерпевших исчисляется десятками, включая и современников, которых наш «колоссальный лирик», тоже не обошел своим вниманием.
      Кто-то из поэтов прошлого утверждал, что, читая стихи, надо видеть лицо автора. В данном случае воображение рисует лишь приблудного кобелька, который, перемещаясь в литературном пространстве, время от времени задирает заднюю лапу и «метит территорию»… 
                                                                                                                                                           «ОН ПЕРЕПЛЮНУЛ БРОДСКОГО!»  
       В рейтинге современных российских поэтов, составленном по результатам опроса экспертов, Херсонский занимает место в промежутке со 134 по 276. В десятку поэтов, заслуживающих внимания, его включила лишь какая-то малоизвестная переводчица Изабелла Мирзахова. Естественно, ни один московский издатель, пребывая в добром уме и здравой памяти, не раскошелится на публикацию графоманской Хериады. Поэтому нет сомнений, что все московские сборники Херсонского изданы за счет автора. Хотя он сам почему-то это отрицает.
     Некоторую известность в московских литературных кругах обеспечил ему хорошо организованный пиар, который куда забавнее его рифмованных текстов. Вот для наглядности история о том, как была запущена «утка» о близости Херсонского с Бродским. Излагает ее литератор Александр Иличевский, который принимал непосредственное участие в создании этого мифа:                          «На Московском фестивале поэзии, посвящённом израильским поэтам, ко мне подошла Ольга Зондберг, протянула книгу «Нарисуй человечка» и сказала: «Пойдём, я познакомлю тебя с потрясающим Борисом Херсонским. Он переплюнул Бродского!»  Открыв книжку, я залпом прочитал десять стихотворений и воскликнул «Вот это да! Бродский бы Херсонского расцеловал, я отвечаю». 
     Разумеется, это наглая ложь. Сборник «Нарисуй человечка» менее всего располагает к поцелуям, вызывая,  как и большинство творений Херсонского, одни лишь блевотные позывы. Чтобы убедиться в этом, достаточно бегло просмотреть включенную сюда рифмованную чушь. Вот, к примеру, как существо, претендующее на поцелуи Бродского, вспоминает детство и первое приобщение к тайнам пола:                                                                                        Подойди к продавщице, скажи: «гондон»,
                                                               это просто такое слово, пойди, скажи».
                                                               Я подхожу к лотку и говорю: «бидон».
                                                               Ложь порождает ложь. Жизнь состоит из лжи.

                                                              «Если в нее помочиться, живот разнесет
                                                               и родится ребенок. Вот журнал, посмотри, 
                                                               как это нужно делать. Только сопли утри».
                                                               Саша, Петя и Феликс. Никто меня не спасет.
                                                               Нет, не смотри, беги – это твои враги. 

                                                               Это прежнее детство, а ты – другой,
                                                               это – валят с ног, это – бьют ногой,
                                                               это – каждую девочку видишь нагой
                                                               сквозь передничек кружевной.  
      Трудно сказать, для кого предназначены маразматические излияния новоявленного Передонова, который явился к нам прямо со страниц сологубовского «Мелкого беса». И кто, кроме наемных пиарастов, способен их оценить? 
      А вот как комментирует эти маразмы тот же Иличевский: «Я под лупой увидел захватывающее схождение с орбиты Бродского. Я видел, как в каждом стихотворении автор побеждал на чужом поле тем, что раскрывал своё поле и переводил туда игру и, следовательно, результат. Это было потрясающе, невообразимо, дерзко, безоговорочно».                                                                                                               Ну, как тут не вспомнить ныне покойного  критика Виктора Топорова,  который в частных разговорах           о Херсонском и его подельниках не стеснялся употреблять нецензурные слова…                                                                                                                                                        ***                                                                                                               Помимо Иличевского, есть в Москве и другие любители вечнозеленых баксов, всегда готовые за умеренную плату отчебучить забавное коленце. Из них особо следует отметить Леонида Костюкова, который в один прекрасный день оповестил литературную общественность, что «клиент дозрел» и превзошел не только второстепенного Бродского, но и самого Александра Блока: «Допустим, есть многопишущий поэт Блок, который в целом писал крайне плохо. И есть многопишущий поэт Херсонский, который, на мой взгляд, пишет крайне хорошо».
   Выходка пиараста вызвала возмущение, на которое, собственно, и была рассчитана. Общий тон дискуссии передает выступление поэта Игоря   Караулова: «Многопишущего Бориса Херсонского можно воспринимать лишь как пресловутую обезьяну перед клавиатурой, которая, барабаня по клавишам, рано или поздно создаст текст, «идентичный натуральному». Но кем надо быть, чтобы считать, что «в целом это крайне хорошо»? Да еще на фоне Блока? Способность видеть позорность Херсонского и испытывать чувство жгучего стыда при чтении его текстов - это не ум и даже не вкус. Это некое подобие «нравственного закона внутри нас», как и знание того, что людей нельзя сжигать живьем, даже если они русские». 
      Сам Херсонский не считает свои тексты позорными. Хотя и у него время от времени проскальзывают реалистичные самооценки: «Симпатичная девушка несимпатично огрызнулась: «Бродский тридцать третьего разряда!»
      Так или иначе стараниями наемных пиарастов, он приобрел некоторую известность и в 2010 году стал лауреатом Русской премии, предназначенной для поощрения зарубежных литераторов, пишущих на русском языке. Ему присудили 2-е место в номинации «Поэзия», что в денежном исчислении принесло соискателю около двух тысяч долларов. Первое место в этой номинации заняла проживающая в Польше поэтесса Наталья Горбаневская… 
                                                                                                         ***
      Небылицы о трансцендентной связи одесского графомана с покойным Бродским за последние годы претерпели много изменений – от наивной выдумки, что Бродский воскрес, чтобы облобызать своего эпигона, до версии о некоем чудесном перевоплощении, в результате которого «устами Херсонского вполсилы говорит сам нобелевский лауреат». 
      В отличие от москвичей, у нас в Одессе публика не покупается на такие дешевые «понты». Мы всегда сумеем отличить поэта, пусть и второго ряда, от графомана:
      «Чтобы уяснить разницу между графоманом Херсонским и Нобелевским лауреатом Бродским, – рекомендует молодой критик Виктор Александров, – попытайтесь вспомнить наизусть хотя бы пару его строк. Голову даю на отсечение, что Вам это не удастся. Потому что ничего яркого и запоминающегося у него нет. Лично у меня запечатлелся в памяти единственный его стишок:                                 «У любезного Тома из Кента
            хер был длинный, но плоский, как лента.
            Собираясь на бал, Том вязал его бантом,
            жался к дамам и ждал комплимента» 
       По-видимому, это и есть вершина «херсонского» творчества. Что до Бродского, то у него я запомнил совсем иное:  «И душа неустанно погружаясь во тьму,
                                                                                                             промелькнет над мостами 
                                                                                                             в петроградском дыму...» 
      Так что даже на роль эпигона Бродского Херсонский никак не тянет. Бодливой корове Бог рогов не дал…»   В завершение предлагаем читателям пародию, соответствующую теме нашего обзора:                                                                                                                                                                                                                                                                «АДСКИЕ ВИРШИ» 
                                                                                       «Клещи и крючья. Сковородки, котлы.
                                                                                        Поджаренные грехи. Кулинарная книга ада…»
                                                                                                                                          Борис Херсонский 
                                                               Со злостью Вельзевул глядел на ад.
                                                               Он возмущался тем неимоверно, 
                                                               что нет в аду ни новшеств, ни модерна, 
                                                               и все идет, как сотни лет назад. 
                                                                                                                                                                                                                                                                               Дрова, огонь, котлы, смола и клещи -
                                                               в ассортименте то же, что и встарь.
                                                               Неужто нынче в адский инвентарь 
                                                               нельзя включить чего-нибудь похлеще?
                                                                                                                                                                                                                                                                               «Как быть? - ломал мозги хозяин ада 
                                                               и вдруг воскликнул: «Есть! Нашел что надо!
                                                               Своим хвостом ручаюсь я за это -
                                                               вот то-то будут грешнички страдать, 
                                                               когда заставлю вечно их читать 
                                                               стишонки Хера Сонского, «поэта»! 
                                                     Александр Афанасьев                                         ДРУГИЕ СТАТЬИ НА ЭТУ ТЕМУ:                                                                                                       ОТРАВЛЕННОЕ «ДЖЕРЕЛО»                                                                                                                                               СИМВОЛ ДУХОВНОЙ ОККУПАЦИИ                                                                                                     БЛАГАЯ ВЕСТЬ: В ОДЕССЕ ЕСТЬ ПОЭТЫ!                                                                                         В ОДЕССЕ ПО-ПРЕЖНЕМУ ПИШУТ СТИХИ...                                                                                     «МОЛИТВАМ СВЕТЛЫМ СТИХ Я ПРЕДПОЧЕЛ...»

УНЫЛАЯ  ХЕРИАДА  «ЖИДОБАНДЕРОВЦА»  ХЕРСОНСКОГО

                         Борис Херсонский: из цикла «Не прекращайте читать!».
 



 

Поделиться:


Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации. Зарегистироваться!